Возьмите строку из знакомого стихотворения всё могут короли

Возьмите строку из знакомого стихотворения (песни, романса) - tengipouncia.cf

28 Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас; 29 возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен. Вот для начала несколько строк, с которыми можно так поиграть: Расцветали яблони и груши ;Ничего на свете лучше нету ; Всё могут короли. Жизнь выше паскудной страсти ее загонять в строку, Как целое больше части, кипящей в своем соку. И все поют стихи Булата На этом береге высоком рвет, — прошу вернуть мое пальтишко, а в обмен возьмите вот. полей: Ведь только в изгнании короли Похожи на королей.

Спите, граждане, в теплых квартирах своих - Спокойной ночи, до будущей субботы! И куда ты, стерва, лыжи навострила - От меня не скроешь ты в наш клуб второй билет! Знаешь ты, что я души в тебе не чаю, Для тебя готов я днем и ночью воровать, - Но в последне время чтой-то замечаю, Что ты мне стала слишком часто изменять.

Если это Колька или даже Славка - Супротив товарищей не стану возражать, Но если это Витька с Первой Перьяславки - Я ж тебе ноги обломаю, в бога душу мать!

Рыжая шалава, от тебя не скрою: Если ты и дальше будешь свой берет носить - Я тебя не трону, а душе зарою И прикажу в залить цементом, чтобы не разрыть. А настанет лето - ты еще вернешься, Ну, а я себе такую бабу отхвачу, Что тогда ты, стерва, от зависти загнешься, Скажешь мне: Если прямо ты взглянешь - Я забываю, кто я есть и где мой дом; А если косо ты взглянешь - Как по сердцу полоснешь Ты холодным, острым серым тесаком.

Я здоров - к чему скрывать, - Я пятаки могу ломать, А недавно головой быка убил, - Но с тобой жизнь коротать - Не подковы разгибать, А прибить тебя - морально нету сил.

Вспомни, было ль, хоть разок, Чтоб я из дому убег, - Ну когда же надоест тебе гулять! С грабежу я прихожу - Язык за спину завожу И бегу тебя по городу шукать. Я все ноги исходил - Велосипед себе купил, Чтоб в страданьях облегчения была, - Но налетел на самосвал - К Склифосовскому попал, - Навестить меня ты даже не пришла.

И хирург - седой старик - Он весь обмяк и как-то сник: Он шесть суток мою рану зашивал! А когда кончился наркоз, Стало больно мне до слез: Для кого ж своей я жизнью рисковал!

Ты не радуйся, змея, - Скоро выпишут меня - Отомщу тебе тогда без всяких схем: Я тебе точно говорю, Востру бритву навострю - И обрею тебя наголо совсем!

Если влюбился - много? Если б узнать сначала, Если б узнать надолго! Где ж ты, фантазия скудная, Где ж ты, словарный запас! Эх, не влюбиться бы в вас! Будто знает он что-то заветное, Будто слышал он самое вечное, Будто видел он самое светлое, Будто чувствовал все бесконечное. И взбесило толпу ресторанную С ее жизнью и прочной и зыбкой То, что он улыбается странною И такой непонятной улыбкой. И герои все были развенчаны, Оказались их мысли преступными, Оказались красивые женщины И холодными и неприступными.

И взмолилась толпа бесталанная - Эта серая масса бездушная, - Чтоб сказал он им самое главное, И открыл он им самое нужное. И, забыв все отчаянья прежние, На свое место встало все снова: Но тот, кто раньше с нею был, Сказал мне, чтоб я уходил, Сказал мне, чтоб я уходил, Что мне не светит. И тот, кто раньше с нею был, - Он мне грубил, он мне грозил.

А я все помню - я был не пьяный. Когда ж я уходить решил, Она сказала: Со мною - нож, решил я: Меня так просто не возьмешь, - Держитесь, гады!

К чему задаром пропадать, Ударил первым я тогда, Ударил первым я тогда - Так было. Но тот, кто раньше с нею был, - Он эту кашу заварил Вполне серьезно, вполне серьезно. Мне кто-то на плечи повис, - Валюха крикнул: За восемь бед - один ответ. В тюрьме есть тоже лазарет, - Я там валялся, я там валялся. Врач резал вдоль и поперек. Разлука мигом пронеслась, Она меня не дождалась, Но я прощаю, ее - прощаю. Ее, как водится, простил, Того ж, кто раньше с нею был, Того, кто раньше с нею был, - Не извиняю.

Ее, конечно, я простил, Того ж, кто раньше с нею был, Того, кто раньше с нею был, - Я повстречаю! Как однажды поздно ночью добрый молодец, Проводив красну девицу к мужу, Загрустил, но вспомнил: Как отпетые разбойники и недруги, Колдуны и волшебники злые Стали зелье варить, и стал весь мир другим, И утро с вечером переменили. Ой, как стали засыпать под утро девицы После буйна веселья и зелья, Ну, а вечером - куда ты денешься - Снова зелье - на похмелье!

И выходит, что те сказочники древние Поступили и зло и негоже. Ну, а правда вот: Век свободы не видать из-за злой фортуны! Перережьте горло мне, перережьте вены - Только не порвите серебряные струны! Я зароюсь в землю, сгину в одночасье - Кто бы заступился за мой возраст юный! Влезли ко мне в душу, рвут ее на части - Только б не порвали серебряные струны! Но гитару унесли, с нею - и свободу, - Упирался я, кричал: Вы втопчите меня в грязь, бросьте меня в воду - Только не порвите серебряные струны!

Не видать мне, что ли, Ни денечков светлых, ни ночей безлунных?! Загубили душу мне, отобрали волю, - А теперь порвали серебряные струны Может, это глупо, может быть - не нужно, - Мне не жаль их - я ведь не Гобсек.

Ну а вдруг найдет их совершенно чуждый По мировоззренью человек! Он нырнет, отыщет, радоваться будет, Удивляться первых пять минут, - После злиться будет: Видно, денег куры не клюют". Будет долго мыслить головою бычьей: Ишь - рубли кидают, - завели обычай! Вот бы, гаду, в рожу посмотреть! Только не дождешься, чтоб сказал - Что я здесь оставил, как хочу вернуться, И тем более - что я загадал!

За давнишнее, за драку - все сказал Сашок, - И двое в синем, двое в штатском, черный воронок До свиданья, Таня, а, может быть - прощай!

  • Новые стихотворения
  • Библиотека
  • Журнальный зал

До свиданья, Таня, если можешь - не серчай! Но все-таки обидно, чтоб за просто так Выкинуть из жизни напрочь цельный четвертак! На суде судья сказал: А теперь - терплю обиду, не показываю виду, - Если встречу я Сашка - ох как изувечу!

Запишите мне по глазу, Если я соврал, - Падла буду, я ни разу Грош не своровал! Мне сказали - торгаши Как-то там иначе, - На какие-то гроши Строят себе дачи. Ну и я решил податься К торгашам, клянусь, Честный я - чего бояться!

КВН Галустян жжот на капитанском конкурсе

Раз однажды я малину Оптом запродал, - Бес - проклятая скотина - Половину взял! Бес недолго все вершил - Все раскрыли скоро, - Суд - приятное решил Сделать прокурору. И послали по Указу - Где всегда аврал. Запишите мне по глазу, Если я соврал! Я забыл про отчий дом И про нежность к маме, И мой срок, как снежный ком, Обрастал годами.

Я прошу верховный суд - Чтоб освободиться, - Ведь жена и дети ждут Своего кормильца!. Она кричала и сопротивлялася. А в лагерях - не жизнь, а темень-тьмущая: Кругом майданщики, кругом домушники, Кругом ужасное к нам отношение И очень странные поползновения.

Ну а начальству наплевать - за что и как, - Мы для начальства - те же самые зека - Зека Васильев и Петров зека. И вот решили мы - бежать нам хочется, Не то все это очень плохо кончится: Нас каждый день мордуют уголовники, И главный врач зовет к себе в любовники. И вот - в бега решили мы, ну а пока Мы оставалися все теми же зека - Зека Васильев и Петров зека. Четыре года мы побег готовили - Харчей три тонны мы наэкономили, И нам с собою даже дал половничек Один ужасно милый уголовничек. И вот ушли мы с ним в руке рука, - Рукоплескали нашей дерзости зека - Зека Петрову, Васильеву зека.

И вот - по тундре мы, как сиротиночки, - Не по дороге все, а по тропиночке. Куда мы шли - в Москву или в Монголию, - Он знать не знал, паскуда, я - тем. Я доказал ему, что запад - где закат, Но было поздно: Потом - приказ про нашего полковника: Что он поймал двух крупных уголовников, - Ему за нас - и деньги, и два ордена, А он от радости все бил по морде. Нам после этого прибавили срока, И вот теперь мы - те же самые зека - Зека Васильев и Петров зека.

До мая пропотели - Все расколоть хотели, - Но - нате вам - темню я сорок дней. И вдруг - как нож мне в спину - Забрали Катерину, - И следователь стал меня главней. Я понял, я понял, что тону, - Покажьте мне хоть в форточку Весну! И вот опять - вагоны, Перегоны, перегоны, И стыки рельс отсчитывают путь, - А за окном - в зеленом Березки и клены, - Как будто говорят: Спросил я Катю взглядом: Как ласково нас встретила она!

Так вот, так вот какая ты, Весна! А на вторые сутки На след напали суки - Как псы на след напали и нашли, - И завязали суки И ноги, и руки - Как падаль по грязи поволокли. Я понял, мне не видеть больше сны - Совсем меня убрали из Весны Мою фамилью-имя-отчество Прекрасно знали в КГБ.

В меня влюблялася вся улица И весь Савеловский вокзал. Я знал, что мной интересуются, Но все равно пренебрегал. Свой человек я был у скокарей, Свой человек - у щипачей, - И гражданин начальник Токарев Из-за меня не спал ночей. Ни разу в жизни я не мучился И не скучал без крупных дел, - Но кто-то там однажды скурвился, ссучился - Шепнул, навел - и я сгорел. Начальник вел себя не въедливо, Но на допросы вызывал, - А я всегда ему приветливо И очень скромно отвечал: Мой адвокат хотел по совести За мой такой веселый нрав, - А прокурор просил всей строгости - И был, по-моему, неправ.

С тех пор заглохло мое творчество, Я стал скучающий субъект, Зачем же быть душою общества, Когда души в нем вовсе нет! Где твои семнадцать бед? Где твой черный пистолет? А где тебя сегодня нет? Помнишь ли, товарищ, этот дом? Нет, не забываешь ты о. Я скажу, что тот полжизни потерял, Кто в Большом Каретном не бывал. Еще бы, ведь Где твои семнадцать лет? Переименован он теперь, Стало все по новой там, верь не верь. И все же, где б ты ни был, где ты ни бредешь, Нет-нет да по Каретному пройдешь.

Перед камнем стоят Без коней и без мечей И решают: Был один из них зол, Он направо пошел, В одиночку пошел, - Ничего не нашел - Ни деревни, ни сел, - И обратно пришел. Прямо нету пути - Никуда не прийти, Но один не поверил в заклятья И, подобравши подол, Напрямую пошел, - Сколько он ни бродил - Никуда не забрел, - Он вернулся и пил, Он обратно пришел.

Ну а третий - был дурак, Ничего не знал и так, И пошел без опаски налево. Долго ль, коротко ль шагал - И совсем не страдал, Пил, гулял и отдыхал, Ничего не понимал, - Ничего не понимал, Так всю жизнь и прошагал - И не сгинул, и не пропал. Не дают мне больше интересных книжек, И моя гитара - без струны.

И нельзя мне выше, и нельзя мне ниже, И нельзя мне солнца, и нельзя луны. Мне нельзя на волю - не имею права, - Можно лишь - от двери до стены. Мне нельзя налево, мне нельзя направо - Можно только неба кусок, можно только сны. Сны - про то, как выйду, как замок мой снимут, Как мою гитару отдадут, Кто меня там встретит, как меня обнимут И какие песни мне споют.

И надежно заглушен Ночью улиц гул. Пусть тебе приснится сон, Будто ты уснул. Правда, это - только сон Но во сне растут. Может быть - все может быть - Много лет пройдет, - Сможешь ты повторить Свой ночной полет. Над землею пролетишь Выше крыш и крон А пока ты спи, малыш, И смотри свой сон. На дворе вечерит, - Сивка с Буркой чифирит. Ночи по полгода за полярным кругом, И, конечно, Сивка - лошадь - заскучал, - Обзавелся Сивка Буркой - закадычным другом, С ним он ночи длинные коротал.

Сивка - на работу, - до седьмого поту, За обоих вкалывал - конь конем. И тогда у Бурки появился кто-то - Занял место Сивкино за столом. На дворе вечерит, - Бурка с кем-то чифирит. Лошади, известно, - все как человеки: Сивка долго думал, думал и решал, - И однажды Бурка с "кем-то" вдруг исчез навеки - Ну, а Сивка в каторгу захромал. На дворе вечерит, - Сивка в каторге горит Сделав вид, что уж все позабыто, Отбежав на полсотни шагов, Обзовет меня дядя бандитом, Хулиганом - и будет таков.

Но если женщину я повстречаю - У нее не прошу закурить, А спокойно ей так намекаю, Что ей некуда больше спешить Позабыв про дела и тревоги И не в силах себя удержать, Так люблю я стоять на дороге!.

Только лучше б мне баб не встречать! Ну да ладно, что ж, шофер, вези меня в "Таганку", - Погляжу, ведь я бывал и. Или нет, шофер, давай закурим, Или лучше - выпьем поскорей! Пьем за то, чтоб не осталось по России больше тюрем, Чтоб не стало по России лагерей!

За хлеб и воду и за свободу - Спасибо нашему советскому народу! За ночи в тюрьмах, допросы в МУРе - Спасибо нашей городской прокуратуре! Нас вместе переслали в порт Находку, Меня отпустят завтра, пустят завтра их, - Мы с ними встретились, как три рубля на водку, И разошлись, как водка на троих.

Как хорошо устроен белый свет! Освободили раньше на пять лет, - И подпись: Да это ж математика богов: Меня ведь на двенадцать осудили, - Из жизни отобрали семь годов, И пять - теперь обратно возвратили! За хлеб и воду, и за свободу Спасибо нашему советскому народу, За ночи в тюрьмах, допросы в МУР-е Спасибо нашей городской прокуратуре.

Направо - налево я им раздаю "чаевые". Но как же случилось, что интеллигент, Противник насилия в быте, Так низко упал я - и в этот момент, Ну если хотите, себя оскорбил мордобитьем?

А было все так: Я был молодой и я вспыльчивый был - Претензии выложил кратко - Сказал ей: С тех пор все шалавы боятся меня - И это мне больно, ей-богу! Поэтому я - не проходит и дня - Бью больно и долго, - но всех не побьешь - их ведь. А зря заботишься, хотя и пишешь - муж, но, Как видно, он тебя не балует грошом, - Так что, скажу за яблоки - не нужно, А вот за курево и водку - хорошо. Ты не пиши мне про березы, вербы - Прошу Христом, не то я враз усну, - Ведь здесь растут такие, Маша, кедры, Что вовсе не скучаю за сосну!

Ты пишешь мне про кинофильм "Дорога" И что народу - тыщами у касс, - Но ты учти - людей здесь тоже много И что кино бывает и у. Ну в общем ладно - надзиратель злится, И я кончаю, - ну всего, бывай!

Твой бывший муж, твой бывший кровопийца. А знаешь, Маша, знаешь, - приезжай! Говорят, арестован Добрый парень за три слова. Говорят, арестован Мишка Ларин за три слова.

Говорят, что не помог ему заступник, честно слово. Мишка Ларин - как опаснейший преступник арестован. Ведь это ж, правда, - несправедливость! Не со зла ведь? А ославить - разве новость? Говорю, что не поднял бы Мишка руку на ту суку.

Так возьмите же вы Мишку на поруки! А вот ведь, правда, - несправедливость!

Чернец Л.В. ШСЛТ Статьи по стиховедению

Говорят, что до свадьбы Он придет, до женитьбы Вот бы вас бы послать бы, Вот бы вас погноить. Вот бы вас на Камчатку - на Камчатку нары дали б. Пожалели бы вы нашего Мишку, порыдали б. Если ж вы поскупитесь, Заявляю: Я ж такое вам устрою, я ж такое вам устрою! Друга Мишку не забуду и вас в землю всех зарою! Зачем же я себя утюжил, гладил? Я снова очутился в зоосаде: Глядь - две жены, - ну две Марины Влади!

Наутро дали премию в бригаде, Сказав мне, что на бале-маскараде Я будто бы не только Сыграл им алкоголика, А был у бегемотов я в ограде. Но я не жалею!

Сколько я ни старался, Сколько я ни стремился - Все равно, чтоб подраться, Кто-нибудь находился. И хоть путь мой и длинен и долог, И хоть я заслужил похвалу - Обо мне не напишут некролог На последней странице в углу. Сколько я ни стремился, Сколько я ни старался, - Кто-нибудь находился - И я с ним напивался. И хотя во во все светлое верил - Например, в наш советский народ, - Но не поставят мне памятник в сквере Где-нибудь у Петровских ворот.

Сколько я ни старался, Сколько я ни стремился - Все равно я спивался, Все равно я катился. Сочиняю я песни о драмах И о жизни карманных воров, - Мое имя не встретишь в рекламах Популярных эстрадных певцов.

Сколько я ни старался, Сколько я ни стремился, - Я всегда попадался - И все время садился. Говорят, что на место все станет. Видно, мне не судьба, - Но меня все равно не отчеканят На монетах заместо герба. Так зачем мне стараться?

Так зачем мне стремиться? Чтоб во всем разобраться - Нужно сильно напиться! Сидим раз у Сережки Фомина - Мы у него справляли наши встречи, - И вот о том, что началась война, Сказал нам Молотов в своей известной речи.

В военкомате мне сказали: Кровь лью я за тебя, моя страна, И все же мое сердце негодует: Кровь лью я за Сережку Фомина - А он сидит и в ус себе не дует!

Теперь небось он ходит по кинам - Там хроника про нас перед сеансом, - Сюда б сейчас Сережку Фомина - Чтоб побыл он на фронте на германском! Кому - до ордена, ну, а кому - до "вышки". За этот час не пишем ни строки - Молись богам войны артиллеристам! Ведь мы ж не просто так - мы штрафники, - Нам не писать: Перед атакой - водку, - вот мура!

Свое отпили мы еще в гражданку. Поэтому мы не кричим "ура" - Со смертью мы играемся в молчанку. У штрафников один закон, один конец: Коли, руби фашистского бродягу, И если не поймаешь в грудь свинец - Медаль на грудь поймаешь за отвагу.

Ты бей штыком, а лучше - бей рукой: Оно надежней, да оно и тише, - И ежели останешься живой - Гуляй, рванина, от рубля и выше!

Дмитрий Быков. Собрание стихов

Вы лучше лес рубите на гробы - В прорыв идут штрафные батальоны! Вот шесть ноль-ноль - и вот сейчас обстрел, - Ну, бог войны, давай без передышки!

Всего лишь час до самых главных дел: Кому - до ордена, а большинству - до "вышки" Тем, что вы договор не подписали, Вы причинили всем народам боль И, извращая факты, доказали, Что вам дороже генерал де Голль. Нам каждый день насущный мил и дорог, - Но если даже вспомнить старину, То это ж вы изобретали порох И строили Китайскую стену.

Мы понимаем - вас совсем не мало, Чтоб триста миллионов погубить, - Но мы уверены, что сам товарищ Мао, Ей-богу, очень-очень хочет жить. Когда вы рис водою запивали - Мы проявляли интернационализм, - Небось, когда вы русский хлеб жевали, Не говорили про оппортунизм! Вам не нужны ни бомбы, ни снаряды - Не раздувайте вы войны пожар, - Мы нанесем им, если будет надо, Ответный термоядерный удар. А если зуд - без дела не страдайте, - У вас еще достаточно делов: Давите мух, рождаемость снижайте, Уничтожайте ваших воробьев!

И не интересуйтесь нашим бытом - Мы сами знаем, где у нас. Так наш ЦК писал в письме открытом, - Мы одобряем линию его! На их стороне, хоть и нету законов, - Поддержка и энтузиазм миллионов.

Решил я - и, значит, кому-то быть битым, Но надо ж узнать, кто такие семиты, - А вдруг это очень приличные люди, А вдруг из-за них мне чего-нибудь будет! Но друг и учитель - алкаш в бакалее - Сказал, что семиты - простые евреи. Да это ж такое везение, братцы, - Теперь я спокоен - чего мне бояться! Я долго крепился, ведь благоговейно Всегда относился к Альберту Эйнштейну.

Народ мне простит, но спрошу я невольно: Куда отнести мне Абрама Линкольна? Средь них - пострадавший от Сталина Каплер, Средь них - уважаемый мной Чарли Чаплин, Мой друг Рабинович и жертвы фашизма, И даже основоположник марксизма. Но тот же алкаш мне сказал после дельца, Что пьют они кровь христианских младенцев; И как то в пивной мне ребята сказали, Что очень давно они бога распяли!

Им кровушки надо - они по запарке Замучили, гады, слона в зоопарке! Украли, я знаю, они у народа Весь хлеб урожая минувшего года!

По Курской, Казанской железной дороге Построили дачи - живут там как боги На все я готов - на разбой и насилье, - Бью я жидов - и спасаю Россию! Я не знаю, что там она делала, - Видно, паспорт пришла получать - Молодая, красивая, белая И решил я ее разыскать. Шел за ней - и запомнил парадное.

Выпил я - и позвал ненаглядную В привокзальный один ресторан. Ну а ей улыбались прохожие - Мне хоть просто кричи "Караул! Я икрою ей булки намазывал, Деньги прямо рекою текли, - Я ж такие ей песни заказывал! А в конце заказал - "Журавли". Обещанья я ей до утра давал, Повторял что-то вновь ей и вновь: Я ударил ее, птицу белую, - Закипела горячая кровь: Понял я, что в милиции делала Моя с первого взгляда любовь Бомбардируем мы ядра протонами, Значит, мы - антиллеристы.

Нам тайны нераскрытые раскрыть пора - Лежат без пользы тайны, как в копилке, - Мы тайны эти с корнем вырвем у ядра - На волю пустим джина из бутылки! Тесно сплотились коварные атомы - Ну-ка, попробуй прорвись ты! Живо по коням - в погоне за квантами! Значит, мы - кванталеристы. Пусть не поймаешь нейтрино за бороду И не посадишь в пробирку, - Было бы здорово, чтоб Понтекорво Взял его крепче за шкирку.

Жидкие, твердые, газообразные - Просто, понятно, вольготно! А с этой плазмой дойдешь до маразма, и Это довольно почетно. Древность - в историю! Дряхлость - в архивах пылится! Даешь эту общую эту теорию, Элементарных частиц нам! Нам тайны нераскрытые раскрыть пора - Лежат без пользы тайны, как в копилке, - Мы тайны эти с корнем вырвем у ядра - И вволю выпьем джина из бутылки!

Отберите орден у Насера - Не подходит к ордену Насер! Можно даже крыть с трибуны матом, Раздавать подарки вкривь и вкось, Называть Насера нашим братом, Но давать Героя - это брось! Почему нет золота в стране? Лучше бы давали на войне, А насеры после б нас простили!

Снова упала - и я загадал: Выйти живым из боя, - Так свою жизнь я поспешно связал С глупой звездою. Вон покатилась вторая звезда - Вам на погоны. Звезд этих в небе - как рыбы в прудах, - Хватит на всех с лихвою. Если б не насмерть, ходил бы тогда Тоже - Героем. Я бы Звезду эту сыну отдал, Просто - на память В небе горит, пропадает звезда - Некуда падать. Что нам слава, что нам Клава - Медсестра - и белый свет!.

Помер мой сосед, что справа, Тот, что слева, - еще. И однажды, как в угаре, Тот сосед, что слева, мне Вдруг сказал: Мы располагаем только греч.

Историки полагают, что греч. Он хорошо знаком с ВЗ, с географией, историей и обычаями своего народа. Мф чаще других говорит о Церкви. Он уделяет немалое внимание вопросу об обращении язычников. Из пророков Мф больше всего цитирует Исайю 21. В центре богословия Мф стоит понятие Царства Божия которое он в согласии с иудейской традицией обычно называет Царством Небесным. Оно пребывает на небе, а в этот мир приходит в лице Мессии.

Оно означает воцарение Бога среди людей. Поэтому Мф часто называет Его Сыном Давидовым один из мессианских титулов. Служение Христа в Галилее. Но так как этот древнееврейский текст не сохранился, греческий текст считается подлинником и для Евангелия от Матфея. Таким образом, только греческий текст Нового Завета — подлинник, а многочисленные издания на разных современных языках всего мира являются переводами с греческого подлинника.

Греческий язык, на котором был написан Новый Завет, уже не был классическим древнегреческим языком и не являлся, как раньше думали, особым новозаветным языком. Это — разговорный повседневный язык первого века по Р. Подлинный текст НЗ дошел до нас в большом количестве древних рукописей, более или менее полных, числом около с 2-го по й век.

До последних лет самые древние из них не восходили далее 4-го века no P. Но за последнее время было открыто много фрагментов древних рукописей НЗ на папирусе 3-го и даже 2-го. Так напр, манускрипты Бодмера: Ев от Ин, Лк, 1 и 2 Петр, Иуд — были найдены и опубликованы в х годах нашего столетия. Кроме греческих рукописей, у нас имеются древние переводы или версии на латинский, сирийский, коптский и др.

Журнальный зал: Новый Журнал, № - Михаил Кралин - "А я говорю, вероятно, за многих"

Наконец, сохранились многочисленные цитаты Отцов Церкви на греческом и других языках в таком количестве, что если бы текст Нового Завета был утрачен и все древние рукописи были уничтожены, то специалисты могли бы восстановить этот текст по цитатам из творений святых Отцов.

Весь этот обильный материал дает возможность проверять и уточнять текст НЗ и классифицировать его различные формы. По сравнению с любым древним автором Гомером, Эврипидом, Эсхилом, Софоклом, Корнелием Непосом, Юлием Цезарем, Горацием, Вергилием и др наш современный — печатный — греческий текст НЗ находится в исключительно благоприятном положении.

Текст НЗ в целом зафиксирован совершенно неопровержимо. Новый Завет состоит из 27 книг. Издателями они подразделены на глав неравной длины для облечения ссылок и цитат. В подлинном тексте этого подразделения. Современное деление на главы в Новом Завете, как и во всей Библии, часто приписывалось доминиканцу кардиналу Гуго г. Что же касается подразделения на стихи, принятого теперь во всех изданиях Нового Завета, то оно восходит к издателю греческого новозаветного текста, Роберту Стефану, и было им введено в его издание в году.

Священные книги Нового Завета принято обычно разделять на законоположительные Четвероевангелиеисторическую Деяния Апостоловучительные семь соборных посланий и четырнадцать посланий апостола Павла и пророческую: